Подписчиками в обсуждении вспомнили о высказывании маршала Василевского в беседе с писателем Константином Симоновым в 1967 г.: «Что сказать о последствиях для армии тридцать седьмого — тридцать восьмого года? Вы говорите, что без тридцать седьмого года не было бы поражений сорок первого, а я скажу больше. Без тридцать седьмого года, возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел. Да что говорить, когда в тридцать девятом году мне пришлось быть в комиссии во время передачи Ленинградского военного округа от Хозина Мерецкову, был ряд дивизий, которыми командовали капитаны, потому что все, кто был выше, были поголовно арестованы» При всем уважении к Александру Михайловичу, с этой оценкой нельзя согласиться по нескольким причинам. Боеспособность РККА до 1937 г. сильно преувеличена советской пропагандой. В этом смысле маршал Ворошилов был аналогом генерала Шойгу - оба они были хорошими администраторами (хозяйственниками) и умели сделать красиво. В частности, никаких моторизованных соединений уровня соответствовавшего немецким корпусам и группам образца 1940-1941 гг. в РККА не было. Наши механизированные корпуса образца 1934 г. - подобие (слабое) лишь танковой дивизии вермахта. Надо признать, что немцы смогли буквально за 3-4 года построить танковые войска невиданного уровня. Знаменитые Киевские манёвры 1935 г. выглядели неплохо, но это был срежиссированный спектакль - обе стороны получали указания от одного руководящего центра, который направлял движение маневрирующих сторон и указывал, что они должны делать, чтобы это выглядело красиво со стороны. Армия в целом, а технические войска - особенно, страдали от низкого образовательного уровня как комсостава, так и рядовых. Напомню, что до начала 30-х гг. финансирование РККА было весьма скудным и в военные училища шли далеко не самые толковые абитуриенты. Ситуация изменилась только в середине 30-х гг., после резкого подъёма зарплаты в армии, но первые выпускники этих наборов попали в войска как раз в 1937-1938 гг. Уровень дисциплины был довольно низким. Помножим на невысокий уровень технической подготовки и получим высокую аварийность. Боролись с ней, в частности, отказываясь от сложных упражнений, что понижало уровень боевой подготовки. Войска систематически отвлекались от боевой подготовки на разнообразные хозяйственные работы - вплоть до сформирования Особого колхозного корпуса (1932-1936 гг.) на Дальнем Востоке. Официальные задачи: "укрепление безопасности советских границ, освоение целинных и залежных земель, обеспечение населения и армии продовольствием, сокращение ввоза хлеба и мяса из Сибири на Дальний Восток, развитие экономики края". Служило в нём 60 тыс. человек. Обеспечить нормальную подготовку рядовых в рамках территориальных дивизий было невозможно (но территориальные дивизии стоили казне в разы меньше кадровых). Удивляться не стоит - никакой другой армии в стране, которая только переживала индустриализацию и культурную революцию и быть не могло. Ещё важнее (в контексте вопроса - напал бы Гитлер или нет) не реальная боеспособность РККА, а впечатление, которое она производила на Западе. Об этом можно судить по книге А. А. Вершинина «Неудавшийся союз: Военно-политическое сотрудничество СССР и Франции накануне Второй мировой войны (1930–1939 гг.)», где приводятся многочисленные оценки РККА французскими офицерами (до 1937 г.) - большей частью весьма нелестные. В значительной мере эти суждения были несправедливыми, но важно не это, а то, что они определяли оценку боеспособности РККА за рубежом. Думаю, что советские военачальники, победившие в Великой Отечественной войне, продолжали смотреть на высший комсостав РККА до 1937 г. снизу вверх, как на своих "отцов-командиров", хотя сами давным-давно их переросли. Отсюда такие суждения, как у Василевского. Кирилл Назаренко:💬 ТГ 💙 ВК 💬Max История. Главное: 📺 YouTube 📺 RuTube