Канал автора трансформационных игр «Выход» и «Два сапога пара» Фестиваля расстановок и игропрактики «Глубина», Театра внутренней правды,
Обучающих курсов.
Контакт моего менеджера @aminova_manager
Канал автора трансформационных игр «Выход» и «Два сапога пара» Фестиваля расстановок и игропрактики «Глубина», Театра внутренней правды,
Обучающих курсов.
Контакт моего менеджера @aminova_manager
Если вышеперечисленные истории тебе откликаются, попробуй сейчас произнести несколько фраз.
Можно закрыть глаза, сделать глубокий вдох.
Медленно произнеси:
«Я признаю и принимаю ту часть себя, которая в… (таком-то возрасте) замерла, когда увидела этого… (дядю в кустах)».
Или подставь сюда свою ситуацию, ту самую, которая первой пришла тебе в голову.
«Я признаю эту часть себя.
Я вижу её.
И я даю ей место».
Сделай глубокий вдох и длинный выдох.
И посмотри, что меняется внутри.
А теперь не торопясь, скажи вторую фразу:
«Я признаю и принимаю ту часть себя, которая до сих пор игнорирует ту часть, которая тогда замерла».
Потому что внутри нас может быть не только та маленькая детская часть, которая испугалась.
Может быть и другая критикующая, «самая умная часть», которая любит обесценить наши чувства, которая много лет говорит нам:
«Ничего страшного не произошло».
«Забудь».
«Ты уже взрослая».
«Хватит бояться».
«Соберись, тряпка».
Этой части тоже важно дать место.
Скажи:
«Я вижу тебя.
Я признаю тебя.
И тебе тоже есть место во мне».
Снова сделай глубокий вдох, …. иии медленный выдох.
Прислушайся к себе.
Что происходит внутри?
Что изменилось в теле?
Какие эмоции появились?
Может вообще ничего не изменилось, это тоже нормально.
Потому что ты годами жила на автомате и тебе нужна более глубокая работа, чтобы распаковать то, что закрыто за семью замками.
Но такие истории с детства могут влиять не только на то, как мы чувствуем себя в момент опасности.
Они могут формировать наше ощущение безопасности в принципе.
Наше отношение к мужчинам, к близости, к доверию, к тому, можно ли рядом с другим человеком расслабиться или нужно всё время быть настороже.
А потом мы уже взрослые можем совершенно искренне не понимать:
«Почему же я так реагирую на мужчин?»
Почему я сама не понимаю, чего хочу от отношений?
И с такими историями в тч мы работаем в игре «Два сапога пара».
В игре вшиты различные техники, в том числе расстановочные, через которые мы можем увидеть, что именно происходит с тобой в отношениях, какие сценарии повторяются, что влияет на выбор партнёра и где может находиться та самая триггерная точка, с которой всё начинается.
Иногда в процессе игры всплывают очень неожиданные истории, которые ты вообще никогда не связывала со своей личной жизнью.
Но они, милая, связаны.
На четверг осталось одно место.
Для записи пиши мне в Telegram: @aminova_manager
Или во ВКонтакте: VK
Канал «АЛИЯ АМИНОВА|автор т-игр и проектов» подключен к сервису MaxGate. Контент автоматически синхронизируется между Telegram и мессенджером MAX.
«АЛИЯ АМИНОВА|автор т-игр и проектов» - канал из категории «Психология», подключенный к сервису кросспостинга MaxGate. Публикации канала синхронизируются между Telegram и мессенджером MAX, а на этой странице собраны ссылки на обе версии канала.
Сейчас у канала 1 078 подписчиков суммарно в Telegram и MAX. За последние 30 дней в истории MaxGate учтено 91 публикаций, поэтому перед подпиской можно оценить не только размер аудитории, но и регулярность обновлений.
Чтобы подписаться, используйте кнопки «Открыть в MAX» и «Открыть в Telegram» в верхней части страницы. У отдельных постов ссылка может быть доступна в обоих мессенджерах или только в одном из них, если MaxGate получил такой URL из истории обработки.
Кстати, я вспомнила свою историю.
Мне было лет 9–10.
Я ехала на своём красном велосипеде «Кама» в садовом обществе.
Летела на скорости.
На повороте за забором я не увидела, что по перпендикулярной улице едет машина. Это была серая «Волга», за рулём которой был мужчина.
И я влетела в его дверь.
Не знаю, покорябала ли я ему машину, но я очень хорошо помню, что произошло со мной внутри.
Я испугалась, что сейчас этот дядя будет на меня кричать,
что родители будут на меня кричать,
что меня даже могут наказать, потому что я сделала что-то плохое, причинила вред.
Мне было ужасно неловко и стыдно.
Мужчина, как оказалось, сам испугался этой ситуации.
Он выбежал из машины и первым делом спросил:
«Ты не пострадала?»
Я что-то ляпнула в стиле: «Да, всё нормально», и рванула по газам.
Ещё долго я не ездила на велике по той улице.
И сейчас, когда я мысленно возвращаюсь в ту ситуацию, я буквально чувствую это состояние телом.
Вот эту скованность.
Страх.
Тревогу.
Хотя прошло много лет.
И я уверена, что у каждого из нас есть такие истории.
Связанные с соседом.
Учителем.
Случайным прохожим.
С криком.
Внезапностью.
Осуждающим взглядом.
А может быть, в вашей истории была агрессия или даже прямая угроза.
Истории, в которых мы когда-то почувствовали себя беспомощными, виноватыми, незащищёнными, небезопасными.
Мы можем давно забыть, что произошло.
Но некоторые наши реакции могут по-прежнему хранить след того, что тогда чувствовалось.
И иногда именно через такие точки мы можем понять, что происходит с нами сегодня, почему мы так или иначе реагируем на события в своей жизни.
Мужик, внезапно оказавшийся в кустах, может испугать тебя так,
что какая-то твоя детская часть так и останется на всю жизнь замороженной.
Даже если он не делал в этих кустах ничего непотребного.
Но сама внезапность, его крик, сам факт того, что чужой взрослый дядя оказался внезапно рядом в тот момент, когда ты была в детской игре, — всё это может стать для ребёнка очень сильным переживанием.
И такие ситуации могут потом становиться нашими триггерными точками.
Сегодня я работала с клиенткой, и мы как раз пришли к такой истории из детства.
Тело фиксирует не только то, что произошло, но и то, как это ощущалось:
страх,
скованность,
тревогу,
ощущение, что сейчас может произойти что-то плохое.
И потом уже во взрослом возрасте мы можем даже не помнить саму ситуацию.
Но определённые реакции могут продолжать включаться автоматически.
И иногда именно поэтому мы не идём дальше к своим целям.
Не потому что не хотим, а потому что какая-то часть нас боится снова оказаться в том же ощущении небезопасности и делает всё, чтобы этого не произошло.
